В сердце Изумрудного города, где улицы вымощены изумрудами, которые теперь кажутся светящимися зловещим светом, наши герои оказываются раздираемыми между надеждой и отчаянием. Элли, девочка из другого мира, смотрит на город новыми глазами. Раньше она видела его через призму детского восторга, но теперь замечает трещины в его фасаде, признаки угасающей магии. Ее спутники тоже изменились. Страшила, который когда-то так рвался заполучить мозги, теперь сомневается: разум это бремя или подарок Железный Дровосек, который так мечтал о сердце, теперь чувствует его тяжесть боль любви и потерь. Трусливый Лев, который искал смелость, теперь спрашивает себя: не является ли истинная храбрость не отсутствием страха, а волей действовать despite him
В этой серии группа натыкается на древнюю библиотеку, скрытую под городом, стены которой устланы фолиантами, шепчущими тайны прошлого. С каждой ступенькой вниз воздух становится холоднее, а тени, кажется, движутся сами по себе. Здесь они встречают Хранителя Библиотеки фигуру, окутанную тайной, который говорит загадками. Волшебник не тот, кем вы его считаете, предупреждает Хранитель, его голос похож на шуршание сухих листьев. Его слова заставляют Элли вздрогнуть, ибо они отзываются в ее собственных сомнениях.
В то же время в королевском дворце истинная природа Волшебника начинает раскрываться. Его когда-то могущественные чары дают сбои, его иллюзии колеблятся. Он теряет власть или кто-то или что-то бросает ему вызов Жители города, когда-то довольные его правлением, теперь шепчутся о восстании. Маленькие люди, крылатые обезьяны, даже злые ведьмы все, кажется, подчиняются силе, выходящей за пределы их понимания.
Серия достигает своего апогея на площади, бившейся в грозе, где молнии разрывают небо, а изумруды города горят, как павшие звезды. Здесь наши герои сталкиваются со своим величайшим испытанием: не с монстром, не с ведьмой, а с истиной самой по себе. А когда заканчиваются титры, в воздухе висит один вопрос, тяжелый, как грозовые тучи: что они будут делать, когда истина окажется страшнее любой лжи